imfromjasenevo | История Мадлен Люсетт Ферай от Юрия Табака

Часть первая
ЖИЗНЬ-ЭСКАПАДА
В сравнении с зигзагами биографии этой женщины, приключения Мата Хари – это просто детский лепет. Опубликованы ее не совпадающие варианты автобиографии на французском и иврите. О которых было мнение, что ни одному ее слову верить нельзя. Есть еще две, неопубликованные, ее французская и английская автобиографии. Наконец, только что появляется первая ее биография, на английском, автор которой, Мотти Инбари, добрался до многих документов, проясняющих обстоятельства ее жизни. При том, что многое осталось за кадром. Уже то, что на поверхности, заставляет сидеть с открытым ртом, а уж то, что за кадром и покрыто мраком, вообще трудно себе представить.
Итак, Мадлен Люсетт Ферай родилась в 1920 г. а семье непрактикующих французских католиков и через несколько лет семья перебралась в Париж. Девочка жила обычной жизнью, хорошо училась. Родители рано разошлись, а она в 19 лет, в 1939 г., вышла замуж за военного Анри Бода, и в семье родился сын Клод. Муж отправился на линию Мажино, а она работает сельской учительницей.
Во время 2-ой Мировой войны Люсетт присоединилась к Сопротивлению и внедрилась в гестапо в качестве двойного агента. Впоследствии она утверждала, что помогала евреям. Сын это отрицает, но Инбари приводит заявление Авраама Главизонера от 1944 г., что Люсетт с риском для жизни спасла его жену, снабдив ее фальшивыми документами. Параллельно она осенью 1941 года поступает на факультет литературы в Тулузе на степень бакалавра по истории и географии, оканчивает ее в 1943 г. и поступает на докторат в Сорбонну.
В октябре 1944 «жену Бода» арестовывает французской военная разведка по обвинению в связи с неким капитаном Мартином из Люфтваффе, который работал на германскую разведку SRA, и в ее возможной работе на гестапо. После пятидневных допросов (по другой версии 48-часовых) ее отпускают с извинениями. В отличие от других француженок, спавших с немцами, и гоняемых потом голыми по улицам, пока считающиеся добропорядочными граждане в них плевали, с головы Люсетт не упал ни один волос. О том, что вообще там была за история, известно мало – Люсетт утверждает, что ее оговорили два коммуниста из Сопротивления, с которыми она когда-то отказалась работать. И добавляет, что крики людей под пытками на допросах произвели на нее сильное впечатление. Пытали ли ее саму, неизвестно.
Она возвращается в Париж. Не сумев найти работы преподавателем, она на короткое время нанимается редактором в Министерстве авиации, но, судя по всему, это было прикрытие – она работает на французскую разведку и контрразведку. В 1946 г. ее посылают с миссией в Марокко, следить за профашистским итальянцем Коллико, находившимся под наблюдением марокканских и французских спецслужб. Видимо, рассогласование спецслужб приводит к ее аресту в Марокко, как любовницы Коллико. Потом ее отпускают, и о последующей работе на французские спецслужбы ничего неизвестно. В своей автобиографии она ничего об этом не пишет.
Потом Люсетт возвращается в Париж, где основывает компанию по импорту-экспорту продуктов химии. В 1947 она переезжает с сыном в Женеву, и занимается экспортом из Швейцарии во Францию. Параллельно она работает в страховой компании и пишет докторскую. Там же она сдружилась с пожилой парой адвентистов Седьмого дня и через них узнает о некоторых положениях иудаизма, обретает интерес к религии.
В 1949 г. она посещает недавно провозглашенный независимым Израиль, становится пламенной сионисткой и хочет стать еврейкой. Открыв для себя иудаизм и занимаясь в Национальной библиотеке в Париже, она знакомится с двумя израильтянами. С одним из них, Эфраимом Харпазом, который впоследствии стал профессором французской литературы в Еврейском университете, она подружилась, и дружба переросла в роман. Он ее учил ивриту, но отношение к иудаизму у него было неподходящее. Он был нерелигиозным и видел Израиль убежищем для евреев от антисемитизма и говорил: «Мы не приверженцы пророка Иеремии и у нас в Израиле нет времени для Иеремии». Он был влюблен в Рут и хотел на ней жениться, возил ее в Израиле по равным замечательным местам, включая Назарет и местные церкви – за исключением Иерусалима и ортодоксальных синагог. Его родители знали, что Рут собирается принять гиюр и надеялись, что брак с новообращенной вернет его к традиции, но светскость кавалера Рут не устраивала. Как она писала позже, «Мне нужен был иудаизм, а не сионизм, святая Земля, а не родина». Хотя к ее словам надо относится осторожно, поскольку она писала это много позже, уже будучи антисионисткой.
В любом случае брак не состоялся, но Харпаз дал ей координаты реформистского раввина Андре Зауи, столпа послевоенного французского образованного еврейства, переводчика Маймонида. Возвратившись в Париж, она обращается к Зауи Он начинает учить ее основам иудаизма и готовить к гиюру. В 1951 г. Люссет принимает гиюр в реформистской синагоге и берет имя Рут бен-Давид..
В мае 1952 г. она оставляет реформизм и присоединяется к мизрахи. Там она знакомится с модерн-ортодоксальным раввином Жаном Полячеком. У них начинается роман. Но она признается, что прозелитка, и это очень расстраивает Жана, вопреки всем сказкам про любовное отношение к прозелитам. Она обижается: «Я, что, прокаженная?» Но он в нее влюблен и хочет жениться, что вызывает скандалы и раскол в общине. Защитников у нее немного, и среди них ортодоксальный раввин Абрахам Майзес. Она борется за свои права, а тем временем ее еврейские партнеры по бизнесу за ее спиной проворачивают незаконные махинации. В первый раз ее оштрафовали, а во второй посадили то ли на два месяца, то ли на год в тюрьму за сокрытие налогов на сумму 29 млн. франков при импорте текстиля из Италии. Основной ее брюссельский партнер бежал в Израиль, а потом в США. Впоследствии Полячек, перебравшийся в Израиль и ставший профессором в Бар-Иланском университете, вспоминал: «Я был уверен, что после того, что сотворили у нее за спиной ее еврейские партнеры, она отвергнет еврейскую веру, станет антисемиткой и вернется к католицизму, но этот опыт только укрепил ее связь с иудаизмом».
Выйдя из тюрьмы, Рут принимает, по совету Майзеса, вторичный, ортодоксальный гиюр. Ее сын Клод тоже проходит гиюр и получает имя Уриэль. Но половина общины ей не верит, и считает, что гиюр она приняла только ради замужества за Полячеком. Она продолжает бороться. Полячек теряет должность во Франции, и Рут едет в Израиль, где хочет заключить брак. Раввинский суд подтверждает право на брак, но в итоге Полячек посчитал Рут чрезмерно агрессивной, а Рут Полячека – психически неустойчивым типом, и брак не состоялся.
Вернувшись во Францию, Рут по выходным посещает религиозную школу в Орсе, где знакомится с известнейшим впоследствии ортодоксальным раввином Леоном Ашкеназом (он же Маниту). По словам Уриэля, именно его мать обратила Маниту в сионизм, хотя Маниту утверждает, что всегда был сионистом. Сама же она со временем примыкает к общине Майзеса, где были более строгие ортодоксальные правила. Там она знакомится с лидерами бельгийской харедимной общины и много времени проводит в Антверпене. После отъезда р.Майзеса в Израиль, она примыкает к харедимной общине Экс-ле-Бен и становится, по ее словам, «строго ортодоксальной», а ее сионистский жар, соответственно, выветривается.
В 1959 г. Уриэль уезжает в Израиль, собирается жениться и зовет переехать мать. В марте 1960 г. мать. приехжает в Иерусалим и селится в Меа-Шеарим. И вот тут начинается самое интересное: продолжение следует)....